Собственное мнение - Александр Кучер10 февраля 2014 года читатели газеты «Собственное мнение», выходившей в течение десяти лет, получили ее последний номер. Не стало основателя, единственного и бессменного главного редактора издания Александра Ивановича Кучера.

Меньше чем за сутки коллеги, друзья и ученики Александра Ивановича сверстали этот последний номер. На страницах издания главного редактора «Собственного мнения» вспоминают люди разных профессий, общественного и социального положения, возраста, уровня достатка, политических и религиозных взглядов. Их объединило одно: они лично знали Александра Кучера, и для каждого знакомство с ним обернулось неповторимым опытом, а жизнь каждого после его ухода стала в чем-то беднее.


Отец. Учитель. Репортер

Для большинства читателей Александр Кучер – бескомпромиссный журналист, первоклассный репортер и интервьюер, автор прямолинейных оценок и жестких характеристик, беспощадный возмутитель спокойствия и критик власти.

Для меня он – отец, папа, человек, с которым меня всегда, даже теперь, после его перехода в другую реальность будут связывать особые личные отношения. Я ценю восточную мудрость о том, что нам каждый встречный – учитель, и все же искренне могу сказать: моим первым и главным учителем был и остается именно отец. Несмотря на то, что с моих семи лет мы не жили вместе. Несмотря на то, что, случалось, говорили друг другу неприятные вещи, спорили до крика, не разговаривали неделями. Несмотря на то, что, как мне долго казалось, он никогда особенно не старался меня чему-то научить, а я точно никогда не стремился чему-либо у него учиться.

Именно отец научил меня не бояться темноты: мне было три года, когда он, сидя у телевизора в большой комнате, «гонял» меня за конфетами на кухню через всю погруженную в полярную ночь квартиру. Он же научил плавать, столкнув в мои пять лет с надувного матраца на двухметровой глубине близ новоафонского пляжа. Именно отец научил меня ясно излагать свои мысли на бумаге, писать письма и вести дневник. Ему я благодарен за науку не являться в дом, где живет женщина, без цветов. Воодушевленный его примером, я впервые взял в руки гитару и поверил, что искренность исполнения легко может компенсировать отсутствие голоса и слуха. Он, Александр Иванович Кучер, поставил мне бобину с битловской All My Loving – и, не преувеличиваю, именно после этого открытия я дал себе зарок выучить английский, поступить в МГИМО и стать журналистом-международником. Он в далеком 80-м показал мне фильм «Вертикаль» и научил слушать Высоцкого, без голоса и стихов которого я не могу представить ни один год своей последующей жизни. Мы не очень часто встречались, когда я был подростком – но каждая такая встреча оборачивалась уроком, который в прямом смысле влиял на мою судьбу, даже, если в тот момент я этого не понимал.

Отец и сын

Глядя на отца, я научился многие вещи делать, а многие – не делать и понял одну очень важную вещь: для мальчишки отец не тот, кто заботится о нем с утра до ночи, а тот, кто осознанно или нет учит его обходиться без отца и отвечать за себя самому.

И, конечно, мой отец был и останется для меня Репортером с большой буквы. Профессионалом, каких и в его-то время было немного, а сейчас вообще почти не осталось. Газетчиком, преданным своему делу настолько, что бог газет, если таковой есть, и на том свете, и в следующей жизни непременно отправит его делать самую лучшую газету.

Когда-то он подарил мне книжку американского писателя Роберта Сильвестра «Вторая древнейшая профессия». Это – лучшая книга о репортерском ремесле, которую я когда-либо читал. Кроме этого, она о том, что происходит с людьми, когда они изменяют себе и профессии (отсюда и название). Разные люди могут сказать об Александре Кучере разное. Но даже те, кто ссорился с ним вдрызг, согласятся: за свою жизнь он ни разу не изменил ни профессии, ни себе. Далеко не каждый может похвастаться такой верностью. И, если я могу, если достиг чего-то и профессии и в жизни, то очень и очень во многом потому, что у меня именно такой отец.

Низкий поклон читателям «Собственного мнения». Своей верностью газете они продлили жизнь репортеру Александру Кучеру на целых десять лет.

Станислав Кучер,
тележурналист

***

А. КучерПомню Сашу Кучера еще абитуриентом. Это было почти сорок четыре года назад. Он нарочито приходил на вступительные экзамены в застиранной солдатской гимнастерке: в то время уволившимся в запас военнослужащим приемная комиссия делала послабления. Мы, вчерашние школьники, почтительно смотрели на бывалого сержанта снизу вверх. Впрочем, со своим двухметровым ростом он и потом всегда был на одну-две головы выше всех нас, выпускников журфака ЛГУ теперь уже невероятно далекого, застойно-перестойного 1975 года.

Мы с ним никогда не были очень уж близкими друзьями в годы учебы. Во-первых, в силу ощутимой в те времена почти пятилетней разницы в возрасте. Кроме того, Саша – коренной ленинградец, неповторимо прекрасный город был его родным домом. С высоты своего недосягаемого для нас, провинциалов, положения он на правах «старослужащего» снисходительно покровительствовал «понаехавшим» однокурсникам.

Подлинным шоком было для меня известие о кучеровской женитьбе. И не на ком-то, а на первой красавице и умнице курса, моей славной землячке Наташе Коробовой, вместе с которой мы начинали когда-то юнкорами в молодежной газете «Орловский комсомолец». Следующим шоком стало появление в молодой студенческой семье маленького Стасика (кто бы мог подумать, какую акулу пера современности я помогал купать в оцинкованном корыте знойным июльским днем во дворе старинного орловского купеческого особняка на Карачевской улице, где тогда снимали жилье Саша и Наташа).

Шумный и эксцентричный, целеустремленный и резкий, вечно одержимый какой-то очередной сенсационной темой Александр Иванович Кучер все эти годы непостижимым образом хранил в себе верность одной-единственной профессии. В то время как большинство из нас изменяло «второй древнейшей» направо и налево. Превращаясь кто в чиновника, кто в менеджера, кто в коммерсанта. Он же оставался журналистом всегда, везде и при любых обстоятельствах.

Обстоятельства стремительно менялись вместе со всей страной.

Никогда не забыть, как 1972 году я брал у Александра первое в моей (и его тоже) жизни интервью для студенческой учебной многотиражки после его триумфального возвращения с экзотической заполярной практики в Норильске. Нам казалось, так будет всегда: огромная советская империя, гигантские индустриальные новостройки, передовики производств – герои наших очерков и репортажей. И – бесконечные увлекательные командировки.

Получив диплом, Саша надолго уехал, трудился «на северах», в центральной России, исколесил полстраны. Потом началась наша недолгая совместная работа в «Ленинградской правде». Как он признавался позднее, это было лучшее время в жизни. Но страна в одночасье сломалась в августе 1991 года, а вместе с ней оказались исковерканы и судьбы многих наших однокурсников, бойцов сгинувшего в никуда «идеологического фронта». Скольких из них, не принявших новую эпоху и не востребованных ею, уже нет на свете. Сколько давным-давно на все «забили» и занимаются исключительно внуками и дачным огородом. Скольких одолел пресловутый конформизм...

Но не таков был Александр Иванович, чтобы сдаваться. В лихие девяностые меня по ночам регулярно будили грозные телефонные звонки. Он не просил – требовал денег на издание очередной газеты. Одновременно проклиная на чем свет стоит рыночную экономику и тягостную зависимость журналиста от денежного мешка. Ту самую дьявольскую зависимость, о которой мы раньше знали лишь теоретически – от классиков марксизма. И которую теперь все хлебали по полной.

В последние годы Саша Кучер, изнуренный недугами, прихрамывающий, одинокий в своем упорстве, как солдат на остаточном рубеже, из последних сил продолжал издавать, видимо, самую главную в своей жизни газету. При этом он принципиально избегал всяческих дорогостоящих и недоступных пенсионеру новомодных «компьютерных прибамбасов», излагая мысли по старинке, карандашом на простом листе бумаги.

Иной раз из-за этого мы не на шутку ругались. «Сашка, черт, – орал я. – Ты по-прежнему живешь в двадцатом веке! Сейчас двадцать первый, второе десятилетие! Оглянись, все уже давно не так! Газету надо переводить в электронную форму и распространять в Интернете. А ты с костылями ходишь по газетным киоскам и предлагаешь в розницу»...

Когда доставал до самых печенок, он уже не спорил, а лишь грустно и снисходительно улыбался: «Старичок, мне уже не успеть всему этому научиться...».

Сейчас я понимаю: Саша мог себе позволить быть снисходительным, самое главное в жизни он все-таки успел.

Не так давно наткнулся на стихотворение, принадлежащее перу совсем еще юной, годящейся нам уже даже не в дочери, а во внучки поэтессы – Маши Протасовой.

Эти стихи – словно специально сложены о нем, моем старом университетском товарище и замечательном питерском журналисте Александре Ивановиче Кучере.

Ничего слова не весят,
Ничего они не стоят,
И хлебов из них не месят,
И дома из них не строят.
Их на плечи не накинешь
И в стаканы не нальешь.
Больше скажешь – раньше сгинешь,
А смолчишь – не пропадешь.
Ничего слова не значат,
Ни фига они не могут,
Все, кто думает иначе,
Вымирают понемногу.
Нет души – сплошное тело.
Есть живот, но нет живого.
Наступают люди дела.
Исчезают люди слова.
Но когда пройдут и канут
Годы, денежки и флаги.
Расцветут слова и станут
Нашей жизнью – на бумаге.

Владимир Дубов,
экономист, журналист

***

Александр Иванович Кучер – человек, который искренне считал, что его профессия – главная. Этим он жил. Этим увлек нас, заставил этим проникнуться и своего сына, и его друзей, замахнувшихся на профессию в период, когда страна и профессия подходили к периоду драматических перемен.

Кучер-старший относился к числу тех энтузиастов и идеалистов, которые в советские годы ждали перемен, предвосхитили их и их дождались – пусть новые рыночные правила (в теории столь правильные) способны были обескуражить на практике. Тем удивительнее то, как и в новые времена Александр Иванович оставался верен идеалам профессии – иной раз заставляя нас на него и дуться, но тихо восхищаться его принципиальностью и целеустремленностью.

Таким он и останется в нашей памяти: ленинградец, северянин, петербуржец, журналист, отец и породитель Стаса. А я навсегда запомню, как, отправившись в свою первую в жизни журналистскую командировку (от «Комсомолки», в августе 1991 года), вышел на платформу Ленинградского вокзала утром 19 августа 1991 года: по платформе растекались «чарующие» звуки радиообращения ГКЧП. В следующие пару дней с Александром Ивановичем было выпито немало водки. Но – по вечерам. Потому что днем он работал, дозваниваясь по какому-то там домашнему дисковому телефону до тех, кто трижды подумает, отвечать или нет на АТС-1.

И тогда он научил меня тому, что мне и сегодня позволяет знать, что делать, когда кажется, что выхода нет.

«Работать!»

Сергей Брилев,
ведущий телеканала «Россия-1»

Материалы авторов последнего выпуска газеты «Собственное мнение»