Мой друг – Шурик Бредберенко

  Александр Нестеренко, редактор «Царскосельской газеты» (2002 г.)Одна из наших случайных встреч произошла промозглым осенним днем на Балтийском вокзале. Мы с женой шли с электрички, а он спешил по перрону на посадку в стоявший тут же другой поезд. Попробуйте себе представить это зрелище: невысокий, кряжистый, и без обилия одежды склонный к полноте, а тут – не зря же я про погоду упомянул – вообще кажущийся поперек себя шире, с развивающейся гривой не поддающихся расческе зеленовато-белых волос и такого же цвета окладистой бородой… На мою супругу это произвело такое впечатление, что с тех пор у нас дома он вспоминался исключительно как «леший».

…Но было это много позже нашей с ним первой встречи. Познакомились же мы в полуподвальном коридорчике знаменитого на весь мир здания филологического факультета Университета (именно так – с большой буквы, поскольку речь идет о настоящем Университете, а не о бесчисленных нынешних). Шел август 1969 года, абитуриенты толпами пытались преодолеть барьер вступительных экзаменов. В тот день в означенном месте принимали английский у стремящихся поступить на журфак.

Сегодня никто уже не сможет объяснить, почему мы разговорились, ожидая своей очереди. Ведь, казалось бы, что может быть общего у взрослого уже парня в солдатской гимнастерке (ясно, что недавно демобилизовался) – это был он, и зеленого юнца только со школьной скамьи – это был я… Впрочем, про себя-то я точно могу сказать: мое внимание привлек сам вид этого явно молодого, но уже обильно поседевшего человека. При этом седина его была какого-то неестественного цвета, – с явно проявленным зеленоватым оттенком.

Звали его Александр Нестеренко.

Я уже и не вспомню, кто кого тогда подождал. Но ушли с экзамена мы вместе и потом долгие годы поддерживали доброе товарищество. Так в моей жизни появился Шурик.

Жизненные дороги временами разводили нас в разные стороны.

Для начала, окончив первый курс журфака, я отправился отдавать «долг Родине» в пограничные войска. А когда «восстановился в студентах», он уже был весьма известен благодаря своим публикациям в факультетской стенной газете (сегодня и представить-то себе такое сложно, а тогда это была существенная часть нашей учебной жизни) – публикациям под псевдонимом «Бредберенко». Между прочим, он и свое дипломное сочинение писал по Рэю Бредбери, чье творчество очень любил.

Потом уехал Шурик – «отбывать» распределение в одной из районных газет Архангельской области. А когда вернулся в Ленинград, я уже был редактором вузовской многотиражки.

Но каждый раз мы возобновляли наши встречи так, как будто с последней из них прошло максимум пару недель. И были эти встречи всегда легки и интересны. Прежде всего потому, что интересным и легким человеком был Шурик. Нужно было хорошо его знать, чтобы заметить: жизненные бури и его головы не минуют. Сам он о своих проблемах говорить не любил. Зато в его губах постоянно пряталась улыбка – казалось, он в любую секунду готов к шутке. И действительно, он всегда был готов и сам пошутить, и чужой шутке посмеяться.

Так получилось, что я практически не знаю его как журналиста. Нет, конечно, я был в курсе всех его перемещений. Знаю, например, как уважительно и по-доброму относились к нему коллеги в пушкинской газете. Да и вообще профессиональных тем в беседах мы, конечно, касались. Но тут уж я больше отвечал на его вопросы, выступая в роли некоего «информатора» по поводу различных веяний журналистской жизни.

Зато в области современной музыки Шурик был просто моим учителем. Заядлый меломан, член Ленинградского Клуба любителей грамзаписи (куда и меня потом втянул), он был просто напичкан всеми музыкальными новостями, которыми охотно и с явным удовольствием делился.

И, конечно, литература. Оба поклонники жанра фантастики и фэнтези, о любимых книгах мы могли говорить часами… Да и сами ведь пытались что-то писать, так что тут о чем поговорить было всегда.

А еще это был просто верный товарищ. Когда в моей профессиональной жизни началась «черная полоса», скажем так, не совсем адекватного взаимопонимания с партийными органами, он был одним из тех немногих, кто старался меня всячески поддержать. В тот период он просто звонил мне чуть ли не ежедневно, каждый раз выдумывая новые предлоги для нашей внеочередной встречи – просто чтобы поддержать, попытаться вместе найти правильное решение. Ведь вместе легче.

…Вы, конечно, помните старую истину о том, что человек жив до тех пор, пока жива память о нем. Как и многие другие знавшие Александра Нестеренко, я его помню. И он по-прежнему со мной – мой друг Шурик Бредберенко…

Виктор Некрасов