Михаил КотляровЭх, Миша, Миша…



Михаил Котляров скоропостижно скончался 14 июня 2009 года…

Спустя недели две после его похорон в редакцию газеты «Силовые машины» из Москвы позвонил Анатолий Петрович Огурцов, бывший генеральный директор производственного объединения «Ленинградский Металлический завод» (позднее, в ельцинском правительстве, председатель комитета по машиностроению), узнавший о несчастье через нашу газету, которую редакция регулярно высылает ему до сих пор, глухим голосом спросил:

– Что случилось с Мишей?! Ведь вроде на здоровье не жаловался… Читал его заметки до последнего дня…

Выслушав мою краткую информацию, сокрушённо произнёс:

– Эх, Миша, Миша… Как жаль!..

Московский звонок сказал прежде всего о том большом уважении, которым пользовался журналист Михаил Михайлович Котляров не только у «рядовых» читателей, но и у руководителя крупного предприятия, а затем и отрасли.

Он не дожил пяти месяцев до сорокалетия своей работы в газете «Турбостроитель», а потом в корпоративном издании «Силовые машины», «вобравшем» в себя многотиражки ЛМЗ и «Электросилы». Все эти долгие годы материалы за подписью Котлярова или под псевдонимом М. Арсеньев привлекали пристальное внимание читателей, потому что всегда были злободневны, объективны, интересны, отмечены недюжинным журналистским талантом.

А начинал он свою газетную карьеру при весьма курьёзных обстоятельствах.

После школы Котляров учился на филфаке ЛГУ, да что-то не заладилось, ушёл. Ну и, конечно, угодил в армию. Отправился защищать братскую Белоруссию. Попал в авиацию, правда, на самолётах не летал, служил в подразделении аэродромного обслуживания. Впрочем, однажды всё-таки довелось прокатиться на боевом истребителе. При перебазировании самолётов на другой аэродром один сердобольный пилот прихватил с собой Мишу в качестве пассажира. Впечатления, вспоминал потом Котляров, колоссальные! Другим волнующим моментом той поры была встреча с трижды Героем Советского Союза, прославленным асом Иваном Никитовичем Кожедубом, посетившим как-то их часть. А в остальном – серые будни.

Не покидала зародившаяся ещё в школе мечта о журналистике. Уж не помню, кто демобилизованного Котлярова свёл с редактором «Турбостроителя» Марией Харшак, но где-то в июне-июле 1969-го появился он у нас в редакции, маленький и робкий, но с большими выразительными глазами. Дали ему первое пробное задание – побывать в заводском профессионально-техническом училище, выведать, чем и как оно живёт, что нового появилось там за последний год и т. д.

Миша быстро смотался в училище и в сроки, похвальные даже для бывалого газетчика, предъявил редактору материал. Он нам всем здорово понравился: написан грамотно, свежо, с элементами анализа, с авторскими оценками и пожеланиями.

Дали другое задание, уже посложнее. И тут – срыв, да ещё какой! То ли в предвкушении близкой возможности стать профессиональным журналистом, то ли под влиянием школьных дружков, не видавших Мишу в течение трёх армейских лет, только начинающий автор изрядно принял, а когда на столе ничего не осталось, он, как самый проворный и удачливый, решительно устремился в магазин за новой бутылкой. А магазин-то уже закрыли. Разгорячённый Котляров стал барабанить в дверь – и рассадил стекло, больно поранив руку. Подоспевшая милиция нисколько не посочувствовала раненому нарушителю и быстренько препроводили его в медвытрезвитель.

Бедолага вновь предстал перед нами ровно через пятнадцать суток, подавленный и виноватый, с несвежим бинтом на руке. Извинился, что не смог выполнить задания. Харшак попросила его подождать в коридоре. Стали решать, как быть. Мнение было единым – не брать! Хотя литсотрудник Михаил Михайлович Овсянников, человек немолодой, прошедший всю войну в качестве корреспондента дивизионной газеты, задумчиво сказал:

– Вообще-то, если он будет выдавать всегда такие же хорошие материалы, как первый, то, чёрт с ним, пусть раз в год побывает в вытрезвителе. Переживём.

Всё-таки постановили Мишу не принимать. Но и не отмахнулись от перспективного парня. Посоветовали пройти школу воспитания здесь же, на заводе. Как ни странно, согласился. Определили его подручным расточника в 21-й паротурбинный цех. Начальнику цеха о медвытрезвителе, само собой, ни гу-гу.

Очень уж хотелось Котлярову работать в редакции, потому и в цехе работал он на совесть. Прилежно сгребал стружку в контейнер, вытирал ветошью станок, подбирал режущий инструмент…

В ноябре того же года мы приняли Мишу в редакцию. И ни разу не пожалели об этом! Новичок сразу пришёлся ко двору. Будучи какое-то время самым молодым среди нас по возрасту, никогда не отказывал в услуге, был лёгок на подъём, внимателен и предупредителен. Как не полюбить такого парня! И профессионально он рос на глазах. Расширялся круг тем его выступлений, всё отточеннее становились материалы, всё глубже вникал в специфику турбинного производства. Недаром, например, начальник отдела внешнего кооперирования Исаак Лобковский, часто выступавший в «Турбостроителе» по проблемам своей службы, просил у редактора в помощь для подготовки материала именно Котлярова, а после разговора с ним говорил удивлённо кому-нибудь из нас: «Ну и Миша! Как врубается в суть! В узлах разбирается не хуже конструктора первой категории…»

Со временем и генеральный директор Огурцов стал выделять Котлярова среди других сотрудников газеты. Как-то позвонил мне (я был уже редактором), сказал:

– А что если мы пошлём Котлярова на Берёзовскую ГРЭС?

– Зачем? И почему именно Котлярова?

– Видишь ли… Станция требует от нас ускорить поставку турбины, потихоньку начинает тормошить министерство, а сама, по моим сведениям, ещё совершенно не готова к приёму нашего оборудования, там и конь не валялся… Пусть-ка Миша незашоренным глазом обозрит обстановку и напишет.

– А разве нельзя послать туда кого-то другого, настоящего специалиста?

– Можно, разумеется, да мнение корреспондента в данном случае окажется более объективным и непредвзятым для руководства станции и для министерства. Как-никак авторитет прессы, пусть и заводской, что-то значит.

Котляров, конечно, побывал на Берёзовской ГРЭС, написал толковый материал, но насколько он повлиял на сроки поставки турбины, сказать теперь не берусь. Однако само обращение генерального директора к помощи Котлярова, думаю, весьма показательно.

Миша не оставлял намерений получить высшее образование. Поступил на заочное отделение факультета журналистики ЛГУ и в положенный срок окончил его. А вскоре был принят в Союз журналистов СССР.

Мало-помалу фамилия Котлярова стала выбираться за рамки заводской печати. Он начал внештатно сотрудничать с журналом «Костёр» и многие годы вёл в нём интересные рубрики «Конкурс юных детективов в Клубе Шерлока Холмса», «Морская газета», «Викторина». Помогал Маргарите Ивановне Боженковой в подготовке к печати воспоминаний ветеранов войны и книги к 140-летию Металлического завода, а когда издавался роскошный фотоальбом уже к 150-летию ЛМЗ, текстовую часть попросили написать именно Котлярова. А вот в больших газетах принципиально не выступал и не стремился туда устроиться. Помню, Виктор Кошванец, работавший тогда в «Вечёрке», как-то стал у меня выпытывать насчёт способного паренька, мол, не стоит ли его попробовать у них. Я, грешник, не посоветовал. Да и в «Костёр» Миша не соглашался переходить. Видимо, ему нравилась работа в «Турбостроителе», а потом и в «Силовых машинах». Возможно, таково было его понимание профессионального патриотизма.

Наш друг был настоящим эрудитом, неустанно собирал книги, его читательский формуляр в заводской библиотеке, несомненно, был самым увесистым и пёстрым. Кто-то не поверит, но это факт: Котляров что-то вписал даже в Британскую энциклопедию.

Мы, коллеги Михаила Михайловича, конечно, часто вспоминаем его, как вспоминают и многочисленные его читатели. И невольно при этом вырывается из груди горестное «Эх, Миша, Миша…»

Анатолий САВЧЕНКО