Джон Прокопьевич ПолищукДве короткие публикации – о тассовце Джоне Полищуке, оставившем необыкновенно яркий след в петербургской журналистике. О нем пишут коллеги – живые и уже ушедшие: дочь Джона Прокопьевича, Ольга, прислала нам письмо тассовца Семена Фонарева, написанное в 2002 году и посвященное памяти Джона.

Карлсон с Садовой улицы


Журналистами нередко становятся по стечению обстоятельств, по необходимости, по протекции и, к сожалению, не так уж часто – по призванию. Профессия иногда выбирает своего любимчика вопреки всем анкетным данным.

Дыхание прошедших десятилетий сохраняется по-разному. Живет оно и в людских именах. Нашего коллегу Полищука звали Джоном. Папа, сельский учитель, пророча сыну журналистскую карьеру, назвал его в честь известного американского публициста Джона Рида. Вот оно, эхо тридцатых годов!

Джон ПолищукНачинал он свои университеты с изучения китайского языка. И занятия на первом курсе навсегда вошли в его почерк, сделав его похожим на иероглифы. Трансформировать в печатный текст то, что писал Джон, было самым трудным испытанием для наших машинисток. Поэтому он чаще диктовал, импровизировал, расхаживая по машбюро.

«Я на минуточку…» Это была сакраментальная фраза Джона. Никто не мог сказать, сколько продлится эта «минуточка». Иногда она растягивалась на часы, а порой и перетекала в следующие сутки. Это был поистине вольный сын эфира. Случается, что тассовцы работают бригадным методом, готовя большие отчеты. Но даже находясь в этой упряжке, он мог отлучиться «на минуточку»… Его громили на планерках, обличали на летучках и производственных совещаниях, корили за низкую производительность. Но он оставался поистине непотопляемым броненосцем. Два-три отмеченных Москвой материала, удачно написанный репортаж – и Джон снова на коне. Реабилитирован, прощен, восстановлен в правах.

Во всем его облике сохранялась какая-то обезоруживающая детскость. Это был настоящий тассовский Карлсон, который прилетал или улетал, подчиняясь порывам своего эмоционального моторчика. Если бы детей спросить, на кого похож этот дяденька, они бы наверняка опознали в нем замечательного героя книги Астрид Линдгрен.

Джон Полищук и Лев ФроловИ он любил детвору. Вырастил дочку и сына, стал дедушкой. Старшая, Ольга, – талантливый живописец и график. А сын придумывает потрясающие игрушки. Когда он родился, отец долго не мог дать ему имя и наконец вышел из положения:

– Решено – он будет Джоном Джоновичем. Это, может быть, единственный Д.Д. на весь Петербург!

Журналистами нередко становятся по стечению обстоятельств, по необходимости, по протекции и, к сожалению, не так уж часто – по призванию. А Джон был журналистом еще в колыбели, потому что назван был в честь знаменитого Рида. Куда уж тут было деваться!

Виктор ГАНШИН,
Олег СЕРДОБОЛЬСКИЙ