Проживший длинную, красивую и богатую событиями спортивный журналист Валентин Семенов на протяжении десятилетий был символом ленинградской «Вечерки»: не слишком официальной, гораздой на выдумки, слегка завидующей официозной «Ленправде» и вечно старающейся старших товарищей обскакать.
Валя Семенов и сам был таким: вида неофициального, за словом в карман не лезет, цену себе знает.
Его так и называли во все времена: Валя. Но в этой вневозрастной журналистской фамильярности было что-то такое, что ценится сообществом куда выше демонстративно уважительных имен-отчеств. Они один был такой: Валя Семенов. Таким и остался в нашей памяти.
СПбСЖ.ру представляет очерк о Валентине Семенове журналиста Борислава Михайличенко. Материал был опубликован еще в 1999 году в журнале Союза «Невский, 70» – далеком предшественнике сайта.
Автор еще одного материала о Валентине Семенове – Валентин Майоров,
редактор «Вечернего Ленинграда» («Вечернего Петербурга») в 1987 – 2005 годах.

У каждого в жизни есть свой Стадион


Валентин Семенов– Я с детства любил спорт. Перед войной издавал с приятелем рукописный журнал «Искусство и спорт», во дворе гонял в футбол, в хоккей. За сборную Приморского района играл на первенстве города. У каждого человека есть в жизни свой Стадион. Для меня таким стадионом стало «Динамо». Я жил на улице со сказочным названием Бармалеева, и до «Динамо» было рукой подать. А какие там играли люди! Пека Дементьев, Михаил Бутусов, Виктор Набутов, Константин Сазонов. Я не пропускал ни одной их тренировки, благо, пройти на нее можно было свободно. Была такая стайка болельщиков, молодых пацанов, которая следовала за динамовцами неотступно. Шли они потом на пляж, мы за ними хороводом. Я не мог забыть зычный бутусовский голос, а выражался он очень крепко, и «воспитывать» своих игроков не переставал даже на пляже…
Стадион «Динамо» определил всю мою жизнь. В блокаду я играл на нем в футбол, мы проводили в 1942 году официальный чемпионат Всеобуча. За Фрунзенский район играл будущий зенитовец Лазарь Кравец, за Смольнинский – Володя Ухов…
– так вспоминал свое детство и молодость Валентин Семенов во время интервью для журнала «Невский,70».

Блокаду Валентин Семенов прошел насквозь: копал окопы на Лужском оборонительном рубеже, работал в осажденном Ленинграде на военной фабрике, с марта 1943-го – в действующей армии.

Вернувшись с фронта, сразу поступил в университет. И хотя футбол не бросил (в 1947-м университетская футбольная команда считалась одной из сильнейших в чемпионате города среди вузов), все помыслы уже связывал только с будущей профессией. Темой диплома выбрал на кафедре истории журналистики – журнал «Невский зритель», 20-е годы XIX века, декабристы… Официальный оппонент, доктор наук Борис Викторович Томашевский писал в отзыве: «Работа Семенова В. И. – самостоятельное научное исследование, ценность которого многократно превышает ценность дипломных сочинений».

На практику Валентин Семенов попал в 1951 году в «Вечерний Ленинград». С тех пор с этой газетой он больше не расставался, превратившись в живой символ «Вечерки».


– Как-то вот сразу я им понравился. Поработал месяц, говорят: «Давай, приходи к нам насовсем».
«Вечерка» тогда выгодно отличалась от двух других газет – «Ленправды» и «Смены». Она была более свободна, меньше печатала официальной информации, и спорт там присутствовал в большом количестве. Я поставил «под ружье» новые силы – позвал Юру Коршака, Мишу Эстерлиса. «Вечерка» быстро стала ведущей газетой Ленинграда в освещении спорта. А меня руководство редакции все время пыталось куда-то выдвинуть, я трижды становился ответственным секретарем и трижды уходил с этой должности, потому что спорт перетягивал.
Почему все эти годы я оставался верен спорту? Не знаю, но дело не только в детских воспоминаниях. Спорт тогда был одной из немногих областей жизни, о которых позволяли писать практически всю правду. Проиграли – проиграли, выиграли – выиграли. Места, конечно, отводилось под него не столько, сколько потом, и все равно я знаю, что многие покупали «Вечерку», чтобы прочитать о матче, на котором не смогли побывать накануне.
Вообще профессия журналиста – счастливая профессия. Она дает неповторимую возможность встречаться с интересными людьми. Кто-то сказал: «Чем меньше человек думает о себе, тем меньше он несчастлив». И я был меньше несчастлив, потому что приходилось больше думать о своих героях. Я много раз беседовал с Михаилом Бутусовым и публиковал в «Неве» его воспоминания, хорошо знал Валентина Федорова, Петра Дементьева, Всеволода Боброва, вытаскивал на страницы «Вечерки» знаменитых шахматистов Толуша, Тайманова, Спасского. Многие из них стали моими друзьями.

Когда Валентин Иванович рассказывал о тех, с кем его сводила судьба, эти люди словно оживали. Такого не прочтешь ни в одних мемуарах – то ли в нем определенно погиб актер, то ли сказывалась многолетняя дружба с людьми театра – Толубеевым, Владимировым, Лавровым.

Вдруг из-под очков блеснет грозный взгляд Бутусова. Все как раз и помнят, что он был грозен. При этом Бутусов никогда не держал ни на кого зла и не прикидывался обиженным, как это любят делать сегодня тренеры, считающие себя маститыми. Как-то в начале 50-х тренируемое Бутусовым ленинградское «Динамо» неудачно стартовало в чемпионате страны. Валентин Иванович в «Вечерке» придумал карикатуру: сидит Бутусов в воротах, а на перекладине болтаются пять цифр, 0,0,0,0 и 1 – столько очков набрала команда в первых пяти встречах. И подпись: «Четыре нуля и одна единица//Такая игра никуда не годится». Бутусов увидел, посмеялся.

Международный гроссмейстер Толуш многим представлялся небожителем – играл в шахматы прямо на фронте, а после войны имел редкий по тем временам 16-й номер в рейтинге. Когда Семенов вспоминал Толуша, его голос наполнялся какой-то лихостью. Ведь гроссмейстер был по натуре азартнейшим игроком и мог, приехав в Москву, отправиться на ипподром в компании с Вадимом Синявским, поставить на какую-нибудь безвестную лошадку и выиграть десять тысяч рублей или же, наоборот, все спустить до копейки.

Вспоминая о своей встрече с великим хоккеистом Уэйна Гретцки, Семенов мог сравнить его с… Шопеном. Утверждал, что похож.


– Мой большой друг Миша Дудин говорил: «Тебе кое-что дано не только в спорте». Я действительно всю жизнь писал стихи, если собрать их и издать, получится целая книжка.

Слушая Семенова, я то и дело ловил себя на мысли, что современная журналистика, и спортивная, и неспортивная, утратила что-то очень важное. Понеслась вприпрыжку по дороге перемен, вцепилась в дарованную свыше свободу слова и глотает, не разбирая вкуса и не переживая. Нынче полутона не в моде, целые жанры практически умерли, пропали очерки – как не бывало, а если кто-нибудь вдруг опубликует хороший фельетон, то вспоминают об этом месяцами, а то и годами.

Валентин Иванович знал другую журналистику, другую редакционную атмосферу. И времена, вроде, были серьезные: главный редактор в канун 7 ноября по несколько раз смотрел газету на просвет, но даже в те годы не подшутить над коллегой практически означало «не быть журналистом».

Как-то в середине 50-х зав. отделом культуры «Вечерки» Русанов опубликовал критическую (в духе времени) статью про гастроли знаменитого Эмиля Кио. Когда он над этой статьей работал, то ходил по коридорам редакции и всем говорил: «Знал бы Кио – дал бы мне пять тысяч рублей, чтобы я не писал», а когда номер вышел, Семенов снял трубку и позвонил из другого кабинета: «Это Эмиль Теодорович Кио. Что вы там обо мне написали? Фокусы у меня плохие? А вы знаете, что товарищ Молотов присутствовал на моем последнем представлении в Москве и сказал, что ему понравилось? Может, вам, товарищ Русанов, нужны деньги? Так приезжайте ко мне в гостиницу «Европейская», и я дам вам пять тысяч рублей. Я вижу, вы раскаиваетесь, приезжайте».

Русанов выскочил в коридор: «Поехали со мной к Кио! Он ждет меня в «Европейской».

Они вышли, сели в автобус, доехали до гостиницы, и только там Семенов, расхохотавшись, во всем признался. Не разговаривали потом целый месяц.


– Я считаю себя счастливым человеком. Всю свою жизнь я верен спорту, замечательной профессии – журналистике, замечательной женщине – моей жене (мы вместе с 1953 года). И, конечно, верен одной газете – «Вечерке». Меня много раз приглашали работать и на телевидение, и на радио, но я оставался газетчиком, причем, именно «вечеркинским» газетчиком.
Я придумал для «Вечернего Петербурга» много спортивных соревнований. До меня «Кубок Большой Невы» оспаривали только гребцы и парусники, а я подключил к этим стартам и другие суда. Мы организовали блиц по шахматам на призы «Вечерки», в который раньше играл весь город, и даже Таль приезжал специально принять участие в нашем турнире. А еще проводятся футбольные матчи БДТ – «Вечерка».
А пробег Пушкин – Петербург? Он вообще стал делом моей жизни, начиная с 1955 года. Лет восемь этим полумарафоном занималась «Ленинградская правда», но тогда он захирел, и потребовалось немало сил, чтобы вернуть на нашу трассу лучших бегунов страны.

Борислав Михайличенко,
1999 год