Солдат, студент, редактор


Михаил Николаевич Гуренков В 1964 году Михаил Николаевич Гуренков был назначен заместителем председателя Комитета по телевидению и радио, несмотря на его возражения. Но в его судьбу вмешался всесильный тогда секретарь обкома Василий Сергеевич Толстиков. От предложенной должности – директора студии телевидения – Гуренков упорно отказывался. Но Толстиков велел ему ехать в Москву и без утверждения не возвращаться.

В столице Гуренков действовал по-своему – разыскал редактора «Комсомолки», своего однокашника Юрия Воронова. Тот знал ходы в ЦК КПСС, поговорил с нужными людьми. Из Москвы последовало указание – желанию Гуренкова не препятствовать. Эта своего рода охранная грамота помогла. И назначение на ТВ получил Борис Александрович Марков, редактор «Вечернего Ленинграда». А в «Вечерку» ему на смену пришел Гуренков.

Случай такого строптивого поведения журналиста был по-своему уникален. И многие тогда удивлялись – откуда такие берутся…

Родился Миша Гуренков в Ленинграде. До школы воспитывался в Смоленской области у бабушки. Затем – 20-я средняя школа имени КИМа, которую он закончил в 1939 году на пятерки. И без экзаменов был принят в Военмех. Но пробыл студентом всего месяц – с 1 октября призвали на действительную службу.

В Бессарабии его часть встретила ночь 22 июня 1941 года. Командовал в тех местах Ворошилов, и наши войска довольно быстро оказались у Киева. Дивизия, где служил Михаил, попала в окружение, возможности пробиться на восток уже не оставалось. Так они все оказались в плену, лишились оружия.

Начались дни унижения, позора и голода в Бердичевском лагере. Мысль бежать, чтобы не умереть здесь, появилась в первые дни пленения. А шанс спастись дали сами оккупанты. В довоенные дни Михаилу довелось основательно изучить здешнюю географию, и вместе с ленинградцем Алексеем Паршиным они сказали, что у них родня под Житомиром. Там жили родственники одноклассников Михаила, и уловка сработала. Получив аусвайс, они за 32 дня прошли всю Украину. Но двигались не к Житомиру, а через Белоруссию к Смоленску. Там он расстался с Алексеем и дальше пошел один. Пока наконец его – голодного и обмороженного – не встретили русские солдаты. Посадили на попутку. И вскоре Михаил оказался в… Подольском лагере НКВД. Дальнейшее напоминало страницы романа Константина Симонова, в которых военный журналист Синцов доказывал офицеру из СМЕРШ, что он не предатель и не шпион. С той только разницей, что литературный герой ушел из-под стражи сам. А будущий редактор «Вечерки», день за днем, а, вернее, – ночь за ночью по требованию особиста вызывался на бесконечные допросы. Неожиданно ему сказали, что он свободен.

Далее его путь лежал в Сталинград, где он получил свою первую медаль «За оборону Сталинграда». Медаль «За боевые заслуги» нашла его в боях на реке Миус. Это была уже Украина, памятная по 41-му году. За освобождение Донбасса Михаила награждают орденом «Красной звезды». И уже в Белоруссии он был награжден орденом «Отечественной войны» второй степени.

Армия прошла Литву и с боями вступила в Восточную Пруссию. Много товарищей Михаила полегло в боях за Кенигсберг. Михаила судьба берегла. Здесь его наградили последней боевой медалью.

Но домой он вернулся не в 45-м, а годом позже. Руководство части задержало его, поручив написать историю полка. Казалось бы, после этого – прямой путь в журналистику. Но в нее он пришел случайно.

У Михаила после плена не оставалось довоенных документов. Когда Гуренков пытался восстановить их, в руки ему попал обрывок газеты. Там сообщалось, что для демобилизованных на отделении журналистики филологического факультета есть льгота – принимают на учебу без экзаменов. В Военмехе Михаил разыскал свой школьный аттестат. В ЛГУ не скрывал всех деталей своей биографии. После чего его вызвали в райотдел КГБ – проверяли, но чинить препятствий не стали.

Учился Гуренков с известными впоследствии журналистами: Юрой Вороновым, Зоей Федоровой, Толей Введенским, Ростиславом Широких, Лешей Гребенщиковым, Сергеем Игошиным, Людой Образцовой, Валей Семеновым, Борисом Фельдом...

Михаил вскоре стал получать Сталинскую стипендию, постоянно печатался в ленинградских газетах. И еще студентом Гуренков возглавил в «Смене» отдел рабочей молодежи. Приглашали его работать на городское радио. А впереди было и приглашение в аспирантуру.

Но когда настало время распределения, его, парторга факультета, вдруг однозначно предупредили – о журналистской работе в Ленинграде придется забыть! Вспомнили детали военной биографии, плен. И советовали ехать в Сибирь. Тащить туда блокадницу-жену Михаил наотрез отказался. И тогда ему вручили направление в воронежскую газету «Коммуна». Собрали книги и тронулись в путь. Назначение он получил собкором в Россошь, в район. А вернувшись в Ленинград, Михаил сдал экзамены в аспирантуру. Возобновил внештатное сотрудничество со «Сменой» и на радио. Заведующий кафедрой, впоследствии знаменитый писатель Федор Абрамов, посоветовал взять для диссертации тему дипломной работы: о писателе и публицисте Алексее Толстом. Потом Гуренков написал и книгу о Толстом.

Аспирантура позади, и в 1955 году Михаила вновь утверждают зав. отделом рабочей молодежи «Смены». А вскоре одна из легенд ленинградской журналистики, Михаил Степанович Куртынин, приглашает его в «Ленинградскую правду». Он заведовал отделом партийной жизни, был ответственным секретарем и зам. редактора газеты.

Потом, по настоянию обкома, в 1961 году Гуренкова перевели в собкоры недавно созданной «Советской России» – одного из самых задиристых тогда партийных изданий. Но когда собкор написал о том, как поля одного из хозяйств Кингисеппского района «секут дожди, заметает метель», ему был объявлен выговор.

В 1964 году Гуренков, несмотря на его возражения, назначается заместителем председателя Комитета по телевидению и радио. А потом с ним происходит история, с которой начинается этот материал. Главным делом его жизни стала «Вечерка», которой он руководил 22 года – невиданный для нашего города рекорд!

Валентина Майорова он переманил в редакцию еще до защиты диплома. А вскоре определил его в ответственные секретари. Валентин Викторович стал прямым наследником Гуренкова на посту редактора.

Тираж газеты при Гуренкове впервые превысил 100 тысяч экземпляров, затем – 200 тысяч. А в новые времена шагнул и за 300.

Гуренков убрал из газеты скучные передовицы, наполнил новостями первую, прежде не столь популярную полосу. Удивительно, что многие горожане предпочитали не выписывать, а покупать газету в киосках, загодя занимая очередь. Это были своеобразные клубы «Вечерки».

Появились в те годы и пользовались невероятной популярностью устные выпуски газеты, собиравшие до двух тысяч читателей. А спортивные соревнования на призы и кубки «Вечернего Ленинграда» живы и по сей день. Огромные усилия в этом отношении прилагал друг и однокашник Гуренкова Валентин Семенов, недавно ушедший из жизни.

Поколение первых выпускников ленинградского журфака, прожило яркую и достойную жизнь. Считается, что романтика нашей профессии сменилась прагматизмом, а иногда и цинизмом нынешних рыцарей пера. Да, не без этого. Но хочется верить, что так будет не всегда.

Комментарии  

+1 # Владимир 12.02.2016 22:55
Я пришел в редакцию "Вечерки" сразу после журфака ЛГУ. И 10 лет проработал с Михаилом Николаевичем. Могу сказать главное, что статья не затрагивает: это был настоящий интеллигент, что для руководителей той поры было довольно редким качеством. Иногда эта его интеллигентность просто поражала: там, где любой бы грохнул кулаком по столу и круто высказался, он сохранял абсолютно вежливую интонацию. Нам, молодым журналистам, это помогало комфортно осваиваться в профессиональной среде. Ну и, конечно, это был патриот свое страны. Хочу всем напомнить его книжку "Без России жизни нет". Название прямо отражает гражданскую позицию самого Гуренкова. Мне кажется, что Валентин Майоров, который был при Гуренкове ответсеком, был призван сбалансировать мягкость шефа. Да, Майоров мог и накричать. Но, по сути своей, тоже был интеллигентом и любителем литературы, искусства. Нетипичные фигуры в условиях жесткой и нецензурной лексики советской номенклатуры в Ленинграде.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать