Main menu



Хранитель культурных традиций

Лев Мархасёв, Лев Мархасев Типичная сценка из недалекого прошлого. На моем столе в редакции газеты «Телевидение. Радио» звонит телефон. В трубке – знакомый голос директора Ленинградского радио Льва Соломоновича Мархасёва:

– Анатолий Иванович, будете в Доме радио – зайдите, пожалуйста, ко мне. Есть кое-что интересное для вашего издания…

От Дома прессы на Фонтанке до легендарного здания на Малой Садовой – несколько минут хода. И вот я уже на шестом этаже, в кабинете директора. Лев Соломонович склонил голову, что-то пишет. Он, по обыкновению, в строгом костюме, при галстуке. Как всегда, подтянут, артистичен. Речь спокойная, плавная:

– Мы начинаем новый цикл литературных передач, – говорит он с улыбкой. – Сценарий мой. Уже идут записи. Я подготовил анонс для вашей газеты…

Бегло читаю текст: краткий, содержательный, хоть сразу отдавай в печать. Лев Соломонович сам набрал его на компьютере уверенно и четко. Мелочь, казалось бы, но таков был его стиль – делать всё в срок и качественно.

…Мархасёв руководил Петербургским радио с 1993 года. Положение здесь в «лихие девяностые» сложилось тяжелое. В 1998-м, когда грянул кризис, стало еще хуже. Акционеры не смогли или не захотели финансировать городское радио. Нахлынула новая волна увольнений сотрудников, ломались человеческие судьбы.

Директор стремился сохранить хотя бы наиболее ценных работников. Кое-что ему удавалось. Но далеко не всегда. «В конце августа 1998 года Дом радио опустел на глазах, – вспоминает Мархасёв в своей книге «След в эфире». – В некоторых редакциях горбились над столами по два-три сотрудника. Иные кабинеты опустели вовсе. Теперь всех – редакторов, корреспондентов, ведущих, музыкальных оформителей – осталось около 30 человек. А общий объем вещания был прежний – 19 часов в сутки».

Денег не хватало на ремонт крыши. Случалось, дождь заливал шестой этаж. К энергосистеме здания самовольно подключались магазины и кафе. В Доме радио внезапно гас свет. Директор срочно принимал меры. Кроме хозяйственных забот, у него были и другие трудности.

«Редко кто приходил в директорский кабинет с приятными новостями (да их и объективно было куда меньше, чем неприятных), – пишет Мархасёв в книге «Белки в колесе». – Шли, конечно, советоваться, но главным образом просить, требовать, жаловаться, доносить, разбираться по конфликтным и просто склочным поводам. Бывало, «люди со стороны» приходили, чтобы угрожать, пугать и шантажировать (депутаты, кандидаты в депутаты, властные чиновники, их прихлебатели, которых по радио как-то задели, «не то о них сказали», «не дали им слова» и т.д.).

…Вечером измочаленный и выжатый как лимон, я возвращался домой, часто не имея сил и желания не то что сесть за письменный стол, но взять в руки книгу. За время своего директорства я совсем забросил авторскую работу. Не написал ни одной свободной строки». «Да, это были потерянные годы», – однажды подытожил Лев Соломонович.

Но и тогда жизнь складывалась не из одних огорчений. Были и приятные моменты, радостное ощущение: ведь иной раз удавалось сделать нечто хорошее для родного радио. Его работа в 1999 году была замечена начальством: Мархасёву дали орден Почета. Однако административная деятельность, конечно, отрывала его от журналистики, хотя именно ей он был предан всю жизнь. За полвека им было сделано на радио более двух тысяч только своих, авторских программ!

Как удалось сделать так много? И в чем вообще коренилась тайна успеха? Может быть, в природном таланте Мархасёва, в цельности его натуры, или всё сложилось стихийно? Частично отвечает на эти вопросы знакомство с биографией Льва Соломоновича.

Он родился 10 апреля 1929 года в Одессе, в семье врачей. Его отец – Соломон Рафаилович – получил медицинское образование в Германии еще до революции. Потом продолжил учебу на родине, стал высококлассным хирургом-офтальмологом. В 1917 году был на стороне кадетов. В тридцатые годы возмущался сталинскими репрессиями и не скрывал своих чувств от сына. Мать Левы – Ида Львовна Райгородская, врач-педиатр – опасаясь за судьбу сына, советовала мужу не вести с мальчиком разговоры о политике.

Когда Леве исполнилось три года, семья переехала в наши северные края и обосновалась в Павловске. В этом пригороде Ленинграда её глава несколько лет работал главным врачом местной поликлиники. Для воспитания сына родители пригласили няню, потом превратившуюся в гувернантку. Мархасёв помнил, что её звали Клавдия Николаевна. Эта женщина из «бывших» играла на скрипке, писала стихи. Она пробудила в ученике тягу к литературе и музыке, убедила окружающих, что у Левы – отменный музыкальный слух. И мать стала возить сына из Павловска в Ленинград на занятия в Дом художественного воспитания детей.

В 1939 году Мархасёвы поменяли квартиру в Павловске на комнату в коммуналке, правда, – в центре Ленинграда. Теперь они жили в Чернышёвом переулке (дом 9), ныне – улице Ломоносова. Мать не расставалась с мыслью сделать из сына скрипача-виртуоза. А он уже играл концерты Вивальди и Боккерини и выступил в Большом зале Филармонии на концерте юных дарований.

Начавшаяся Великая Отечественная война, блокада Ленинграда заставили Льва забыть о скрипке. Казалось, он навсегда простился с музыкой. Но ничто не исчезает бесследно: в его взрослой жизни музыка сыграла важную, может быть, главную роль.

Семья Мархасёвых в полной мере испытала беды и лишения, выпавшие на долю ленинградцев. Лев всю блокаду жил в осажденном городе и чуть не погиб страшной зимой 1941 – 1942 годов. Всем было нечеловечески трудно и физически, и нравственно: бомбежки, артобстрелы, голод и холод. О том времени Мархасёв правдиво рассказал в своей книге «След в эфире» (глава «Блокадное детство»).

Вместе с тем он протестует против искажения истории блокады. Он пишет: «В последнее десятилетие ХХ века появилось довольно много публикаций о блокаде, в которых особенно смаковалось якобы происходившее тотальное «расчеловечивание» жителей города. Нанизывались факты хищничества, спекуляций, мародерства, каннибализма. Но сам я с этим не сталкивался ни разу. И не слышал, чтобы что-нибудь подобное происходило в нашем доме или соседних домах. Видел другое, как упавшему в булочной старику (а может, молодому – все в ту зиму выглядели стариками) вложили в сумку его хлеб. И какая-то женщина взялась проводить его до дому».

Вторая блокадная зима оказалась несколько легче. Лев учился в 206-й (потом – в 216-й) школе. Неподалеку, за Фонтанкой, находился уже частично действовавший Дворец пионеров. И подросток стал посещать литературную студию, которой руководил писатель Сергей Хмельницкий. Здесь юный Мархасёв овладевал азами литературного дела… Во дворце были и другие студии и секции, например, спортивные. Но Лев выбрал литературную.

Однажды во Дворце пионеров на занятиях литературной студии появилась молодая симпатичная женщина. Это была поэтесса Ольга Берггольц. Возможно, по ее совету ребят из студии пригласили читать сочиненные ими стихи у микрофонов Ленинградского радио. И вот в один из декабрьских дней 1942 года Лев впервые переступил порог Дома радио. Он и другие ребята поднялись на четвертый этаж, где их провели в студию и пояснили, как надо выступать у микрофона...

Подобно другим ленинградским подросткам, во время налетов вражеской авиации он вместе со взрослыми дежурил на крыше своего дома, чтобы гасить зажигательные бомбы, участвовал в концертах, которые ребята давали в госпиталях, где лечились раненые воины. В 1943 году юный Мархасёв был награжден медалью «За оборону Ленинграда».

Второй визит Мархасёва на городское радио состоялся в 1949 году и был обусловлен его журналистской практикой. Он учился на журналистском отделении филологического факультета Ленинградского государственного университета. На радио, как и в ЛГУ, шла «борьба с космополитами», и от той практики у него сохранились малоприятные воспоминания.

Третий раз в большом здании на Итальянской улице (тогда – улица Ракова) Лев Мархасёв появился в 1957 году и обосновался здесь на долгие годы. Позади остались шесть лет работы в республиканской газете Коми АССР в Сыктывкаре. Туда выпускник ЛГУ был направлен на работу «по распределению». Здесь он прошел неплохую жизненную школу. По возвращении в родной город молодой журналист устроился на полставки ответственным секретарем в газету Сельскохозяйственного института, находившегося в городе Пушкине.

Университетские сокурсницы, работавшие в Ленинградском радиокомитете – Тамара Свирина и Лидия Алешина – порекомендовали Мархасёва своему начальству. И его взяли туда внештатным корреспондентом детской и общественно-политической редакций. А уже через месяц тогдашний председатель Радиокомитета Василий Иванович Васильев распорядился зачислить толкового новичка в штат.

Теперь Мархасёв трудился редактором в отделе музыкальных программ. Зернышко любви к музыке, зароненное в детское сердце умницей Клавдией Николаевной, упало на благодатную почву. Тем более что в редакции у него появился опытный наставник, недавний фронтовик, старший редактор Сергей Барский, человек трудной судьбы и энциклопедических музыкальных знаний.

Игорь Дмитриев, Лев Мархасёв и Андрей Петров в Доме радио

В прошлом пианист, Барский помог коллеге сблизиться с молодыми композиторами Ленинграда. Некоторые из них сделались друзьями Мархасёва, особенно Андрей Петров. Появились у него товарищи и в театральной среде. В процессе творческого общения он подружился и с актером Игорем Дмитриевым, обретшим после съемок в фильме Сергея Герасимова «Тихий Дон» всесоюзную известность. Дмитриев более десяти лет вел в эфире Ленинградского радио популярную авторскую программу Мархасёва «В легком жанре» – о новинках эстрадного искусства, о западном и отечественном джазе. Это были очень популярные передачи.

С 1973 по 1981 год Мархасёв руководил на этой студии творческим объединением «Телефильм», был там председателем сценарной комиссии, а практически – главным редактором. При нем режиссер Петр Фоменко поставил по повести Веры Пановой «Спутники» картину «На всю оставшуюся жизнь» – один из лучших фильмов о Великой Отечественной.

Сценарий написали Петр Фоменко и сын Пановой – Борис Вахтин. Они же – авторы слов песни, ставшей лейтмотивом картины. Музыку сочинил Вениамин Баснер. Лев Мархасёв был редактором этой ленты. Во многом благодаря его усилиям её включили в план 1975 года. Пановская повесть недавно была экранизирована на «Ленфильме». Картина «Поезд милосердия» уже шла в кинотеатрах. Пришлось доказывать начальству, что новая постановка себя оправдает. В итоге она стала триумфом тогдашнего Ленинградского телевидения.

Мархасев, как один из руководителей «Телефильма», работал в содружестве и с другими молодыми талантливыми режиссерами: Владиславом Виноградовым, Ароном Каневским, Львом Цуцульковским. Плодотворным оказалось его сотрудничество и с Александром Белинским, чья звезда тогда только начинала всходить. Этот режиссер поставил очень интересные фильмы-балеты «Старое танго», «Анюта», «Галатея». Впечатляющий образ Галатеи создала Екатерина Максимова. Это был великолепный дебют великой танцовщицы.

Белинский экранизировал классические оперетты, произведения классической литературы. Мне, как газетчику, посчастливилось присутствовать в Большой студии Ленинградского телевидения на репетициях его фильма-спектакля «Очарованный странник» по одноименной повести Николая Семеновича Лескова. Главного героя, Ивана Флягина, играл Николай Симонов.

Мархасёв не только «пробивал» и редактировал чужие сценарии, но и писал собственные. По ним в объединении были сняты телевизионные картины «Я помню чудное мгновенье» (с участием Леонида Утесова), «Лидия Русланова», «Моя Кармен» и другие. Как сценарист он участвовал в создании на телеканале «Культура» ста выпусков программы «С потолка» с ведущим Олегом Басилашвили. Кроме того, Мархасёв делал сценарии для «Ленфильма» и «Леннаучфильма». В 2003 году он стал лауреатом премии Союза журналистов Петербурга «Золотое перо».

В разное время им были написаны полтора десятка книг: о композиторе, народном артисте СССР Андрее Петрове, о драматических актерах – народном артист СССР Владимире Честнокове и народном артисте России Игоре Дмитриеве…

Особое место в творческом наследии Льва Мархасёва занимает его трилогия о жизни питерского радио и телевидения. Триптих образовали книги «Белки в колесе» («Записки из Дома радио»), «След в эфире» («Воспоминания и заметки»), «Любовь в прямом эфире» («Повести и рассказы»). В его основе – личные впечатления автора. Трилогия отличается меткостью наблюдений журналиста, оригинальностью и смелостью суждений. Повествование образно, эмоционально. Оно ведется на фоне крупных исторических событий минувшего и нынешнего веков.

В легком жанре Другим своеобразным памятником Мархасёву является монография «В легком жанре». Это плод его многолетнего труда, уникальная хроника музыкальной эстрады Петрограда – Ленинграда – Петербурга. Такая книга появилась в стране впервые. Она насыщена фактами, оригинальными комментариями автора. Монография вышла в издательстве «Композитор» в Петербурге в 2006 году. Увидела она свет при помощи Фонда развития и поддержки средств массовой информации (председатель правления – Олег Руднов).

Газета «Телевидение. Радио» информировала своих читателей о выходе новых произведений Льва Соломоновича Мархасёва. Мы ждали появления его новых книг. Увы, жизненный путь патриарха питерской радиожурналистики оборвался 23 марта 2011 года…

Не стало еще одного моего ровесника, блокадника, коллеги, с которым у меня были теплые, дружеские взаимоотношения. Лев Мархасёв дарил мне свои книги с автографами. На титульном листе монографии «В легком жанре» он начертал следующие слова: «Анатолию Ивановичу Нутрихину – с неизменной дружеской симпатией и сердечной благодарностью за все, что он сделал для радио и для меня». Такое не забывается…

Анатолий НУТРИХИН
Фото из архива автора