Нина СергееваНина Георгиевна Сергеева закончила Академию художеств и театральный институт. Участница Великой Отечественной войны.
Награды: Орден Знак Почета, Орден Отечественной войны.
Работала в СМИ с 1952 года.
Собкор «Советской культуры»

Когда Нина шла по Невскому, мужчины останавливались и смотрели ей вслед. Женщины, впрочем, оглядывались тоже. Нина была ослепительно хороша. Близкие друзья и приятели любили подшучивать, что Нина находится в постоянной конкуренции с актрисой Аллой Ларионовой, тогдашней первой московской красавицей. Нина молчала и улыбалась. Она знала, что соперниц не имеет. Я держался того же мнения.

Она окончила искусствоведческий факультет Академии художеств и начала работать ленинградским корреспондентом газеты «Советское искусство». Постепенно Нина Георгиевна Сергеева стала влиятельным человеком в ленинградских художественных и театральных кругах.

Писать что-либо для своей газеты Нина не любила и не стремилась. Она предпочитала это поручать другим журналистам, которые по известным причинам печататься под собственными именами возможности не имели. Еще раздавалось эхо постановления о журналах «Звезда» и «Ленинград», да и национальный вопрос в Советском Союзе был далек от разрешения. Как пружину ни сжимай, она будет стремиться расправиться. Вокруг Нины сформировался небольшой коллектив «негров», готовых или вынужденных писать за других. В него входил и я. Звонил телефон и раздавался знакомый, высокий, почти детский голос:

– Юра, срочно надо написать за какого-нибудь передового рабочего о его впечатлениях от выставки молодых художников. О гонораре я позабочусь.

Я стал не только её «негром», но и приятелем, бывая со всей нашей компанией у неё в гостях.

Свои дни рождения Нина никогда не праздновала – только именины, которые всегда случались в один и тот же день, 27 января. Какая бы ни стояла на дворе эпоха, стол в эти дни у Нины ломился от яств, и в центре его красовался традиционный гусь, а то и два – компания состояла из десятка голодных мужиков и одной-двух подруг.

Иногда Нина не ограничивалась деловым заказом очередной статьи по телефону, а приходила ко мне домой, чтобы оперативно решать возникающие вопросы. Я к тому времени состоял с первой женой в разводе. Квартира приобрела черты холостяцкой, холодильник пустовал. Зная это, Нина приносила сосиски или пельмени. Мы закусывали, моя гостья устраивалась на тахте, я – за пишущей машинкой, и мы работали.

Нина Сергеева Нина Сергеева

Пожалуй, пора разъяснить характер наших личных взаимоотношений. Казалось бы, ситуация классическая: пустая квартира, полураздетая красавица – летом в жаркие дни Нина раздевалась у меня до пляжного варианта, одинокий свободный мужчина. От выпитой перед пельменями рюмки водки возникало некоторое кружение в голове. … Но я спокойно возвращался от пельменей к пишущей машинке. Нина почему-то не вызывала во мне романических желаний. Она знала это, привыкла к моей необычной в этом смысле оригинальности, считала меня «подругой», и мы навсегда остались в дружеских отношениях. И вот однажды в мою безалаберную жизнь ворвался Случай.

Как-то утром, в день очередных Нининых именин, 27 января, когда я с живейшим нетерпением ждал вечера, Нина позвонила и, извинившись, сказала, что гостей на этот раз ожидается больше обычного и что она просит меня прийти завтра на «черствые именины» с некоторыми другими приглашенными.

Я был шокирован. Всю последнюю неделю я готовился к этому событию, купил подарок и даже выпустил журнал «Сергеевец», разумеется в одном машинописном экземпляре, где все материалы посвящались Нине, только в разных жанрах – ода, сонет, басня, фельетон… К тому же я был зверски голоден, и памятные картины Нининого застолья кружили мне голову. Откладывать визит к имениннице я решительно отказался. Нина звонила в течение дня четыре раза. Голод боролся во мне с самолюбием. Победил голод. И вот в назначенный час я звонил в дверь знакомой квартиры на Пряжке. Нина открыла дверь, кивнула в сторону вешалки и скрылась на кухне.

Раздевшись, я вошел в первую из смежных комнат. На диване сидели две незнакомые мне женщины. По привычке, взглянув на их ножки, я был удивлен, что одна из женщин сидела в грубых лыжных бутсах. Январь и мороз этого в моих глазах не оправдывали.

Поздоровавшись, я вошел во вторую смежную комнату, чтобы согреться с мороза у печки, тем более что самостоятельно выстиранная накануне сатиновая рубашка еще не вполне на мне просохла. И тут я услышал недовольный голос женщины в лыжных ботинках:

– Нина, ты же обещала, что будут только свои!

Я еще сильнее вжался в печку и стоял так в одиночестве, пока не собрались гости и не прозвучала моя любимая фраза «прошу к столу».

Мне досталось место рядом с женщиной в лыжных ботинках. Ее звали Марина.

Ужин прошел шумно и весело. Мой журнал «Сергеевец» в моём устном исполнении имел успех. А когда настала пора расходиться, один из гостей предложил: «Марина, одевайся, я завезу тебя домой, нам по дороге».

– Нет, спасибо, меня проводит Юра, – сказала моя соседка по столу.

Я удивился. Никакого разговора о проводах у нас не было.

Разумеется, я отвез Марину домой, проводил ее по лестнице до самых дверей квартиры, на всякий случай запомнил ее номер, узнал и фамилию – Ракова.

…Мы прожили вместе пятьдесят три года. Нина считала себя автором нашей семьи и обижалась, если, как ей казалось, мы об этом забывали.

А что было бы, если бы я тогда согласился прийти на «черствые именины»?..

Юрий АЛЯНСКИЙ,
май 2011 года