Main menu



Николай Сергеевич Константинов«От вашего корреспондента...»


Николай Константинов многое изведал в жизни – от испепеляющей азиатской жары до штормовых ветров Северного Ледовитого океана. В юные годы он учился в знаменитом здании Двенадцати коллегий на геологическом факультете ЛГУ. Но не усидел за университетской «партой». Рванул в экспедицию, потом в другую. На несколько лет прижился в Таджикистане.

И, может быть, есть некая символика в том, что первые свои заметки он передал в Душанбе с Памирских высокогорий по просьбе его приятелей из республиканского агентства «Таджикта».





Николай КонстантиновПризванный на журналистскую службу почти на подоблачной высоте, Николай Константинов вскоре достиг ее и в неожиданно обретенной профессии. Николай был мастером экстра-класса, который с почти афористической отчетливостью мог написать о самых сложных научных открытиях. Это тоже была своего рода фантастика – превратить затейливый ребус в прозрачную двадцатистрочную информацию, доступную самому рядовому читателю. Виртуозная, редкостная способность Константинова просто говорить о высших материях изумляла даже ученых. Все он делал с такой моцартовской легкостью, что со стороны казалось – эта не работа, а скорее забава. Он был виртуозом особого, им же изобретенного жанра – научно-популярной миниатюры.

Константинов – первый репортер Советского Союза, удостоенный за свою работу в жанре информации премии Союза журналистов СССР. Рассказывали, что жюри в первый момент было озадачено – как можно давать такую престижную награду за крохотные заметки? Но, пройдясь по этим страничкам, творцы очерков и публицистических статей единодушно проголосовали за еще одного номинанта. Но по идеологической схеме тех времен наградная формулировка имела совершенно другую окраску и выглядела так: «За актуальные репортажи, посвященные пропаганде решений ХХVI съезда КПСС и 60-летию образования СССР».

Виртуозная, редкостная способность Николая Константинова просто говорить о высших материях изумляла даже ученых. {/pullquote} Портрет Николая уже два десятилетия висит в Доме журналиста в лауреатской галерее. Когда Константинов был назначен ответственным выпускающим и получил отдельный кабинет, то быстро превратил его одновременно в оранжерею, библиотеку и в своеобразный домашний уголок. Он как никто в редакции умел заваривать зеленый чай, которым угощал своих частых гостей – полярников, геологов, моряков. Бывали у него и члены экипажа атомохода «Арктика», с которого, достигнув Северного полюса, он послал 17 августа 1977 года свой самый сенсационный материал. А как он пробивался в печать, мы рассказываем в рубрике «История одной информации» («Арктику» затерли не льды, а цензура»)...


В горах Таджикистана 1960 г.
В очередной экспедиции



Со старшим сыном Сергеем 1965 г.


Рабочий момент С мамой Анной Ионовной


Фотографии любезно предоставлены СПбСЖ.ру дочерью
Николая Сергеевича Константинова
– Татьяной Федосенко (Константиновой).



Иногда Коля отправлялся на Сенной рынок, чтобы купить рис, баранину и специи. И вся редакция несколько дней была наполнена ароматами плова, сделанного строго в соответствии с восточными рецептами. Плов он делал в казане, привезенном из Средней Азии. Еще одной памятной чертой его характера было неуемное желание погружаться в книги. Его любимым чтением были энциклопедии, словари, справочники. Даже на летучки, которые иногда затягивались почти на целый час, он предусмотрительно прихватывал два-три тома Брокгауза и Ефрона.

Николай Константинов – первый репортер Советского Союза, удостоенный за свою работу в жанре информации премии Союза журналистов СССР. {/pullquote} Другой его читательской страстью стала поэзия Серебряного века, японская и китайская лирика в жанре короткой строки. Может быть, ему импонировала «телеграфная сжатость» стихов Востока? Под настроение он декламировал их, размахивая зажженной сигаретой. В кабинете у Коли лежал крепко поношенный рюкзак. Его хозяин всегда был готов отправиться в путь. Последний его рейс к берегам Антарктиды, увы, оказался роковым. На научно-исследовательском судне «Академик Федоров» он ушел в многомесячное плавание, регулярно посылая в редакцию с борта атомохода свои репортажи. Они начинались фразой: «От вашего корреспондента...» Теперь нам кажется, что, отправляясь в этот рейс, Николай знал, что страшно рискует. У него было большое, почти во всю щеку, родимое пятно – распахнутое окно для солнечной радиации. Предупреждали его об опасности и врачи. Но он по-репортерски изобретательно обошел медицинские кордоны. Позднее выяснилось, что ожоги, полученные им под лучами приполярного солнца, – неизлечимы... Похоронили мы Колю в предновогодье на Большеохтинском кладбище. И теперь каждый год декабрьской порой мы протаптываем тропинку к его могиле.

Виктор ГАНШИН,
Олег СЕРДОБОЛЬСКИЙ,
ветераны ИТАР-ТАСС