Мария ХаршакМария Александровна Харшак стала одной из ярчайших легенд ленинградской журналистики. Во время войны – доброволец народного ополчения, сержант фронтового эвакогоспиталя. На протяжении многих лет – редактор «Турбостроителя», газеты Металлического завода, одной из лучших многотиражек в городе. Лауреат премии СЖ СССР, человек невероятной энергии и душевной силы. Мария Александровна была человеком завидной энергии, великолепным организатором, на редкость активным и деятельным членом Союза журналистов с года его основания. Ее уважали и любили. Ее помнят до сих пор.

Неувядаемая

Помню, как поздравляли Марию Александровну Харшак с 75-летием. Ни самой юбилярше, ни нам, ее коллегам, ни к чему было скрывать этот возраст. И говорю об этом совершенно открыто, потому что она всегда оставалась неувядаемой и никогда не придавала значения своему возрасту – ни тогда, когда девчушкой выхаживала раненых в военном госпитале в блокадном Ленинграде, ни тогда, когда продолжала работать на Металлическом заводе, значительно перекрыв пенсионную планку, ни тем более тогда, когда большинство ее поклонников утратило какой бы то ни было интерес к любому женскому возрасту.

Мария Александровна была натурой многогранной. Но что же все-таки преобладало в ней?

Как-то в одну из послеуниверситетских встреч (увы, нечастых) с Федором Александровичем Абрамовым у него на квартире мой бывший руководитель курсовой, а затем и дипломной работы поинтересовался, как мне работается в «Турбостроителе», кто у меня редактор…

– Харшак, – ответил я.

– Это – он? Она?

– Она. Между прочим, училась в университете в одно с вами время и даже вместе с вами занималась на семинаре Плоткина.

– А… помню: Мария Харшак. Как же… Идейная такая была.

В слово «идейная» Абрамов, как мне показалось, больше вложил иронии, чем похвалы. И, пожалуй, напрасно: настоящий журналист не может быть безыдейным. Другое дело, какую идею он исповедует и насколько верен ей. Изменила ли Мария Александровна своей идее? Не думаю. Во всяком случае, партийный билет, в отличие от некоторых своих именитых коллег из солидных газет и журналов, не выбросила. Вот за это, уверен, Абрамов ее похвалил бы.

Самобытна она была и как редактор. Не имеющая, к большому сожалению, собственной семьи, Мария Александровна нашла ее в журналистском коллективе. Заботливо пестовала свою редакцию, крепила ее устои, терпела, как терпят в семье, алиментщика и алкаша, заику и растяпу. Вот белоручек не жаловала. Использовала весьма оригинальный способ приема на работу: посылала новичка в самое пекло – в цех крупных металлических конструкций, и если бедолага, возвратившись в редакцию с вывихнутой ногой, прожженными (последними) штанами и оглохшим на одно ухо, не хныкал, да еще приносил какой-то материал, он мог рассчитывать на трудоустройство в «Турбостроителе». Зато и выходили отсюда настоящие бойцы! Валерий Громов и Михаил Садчиков были приглашены в «Смену», Галина Гамзелева – на телевидение, Сергей Давыдов (эх, погиб нелепо!) – в ЛенТАСС…

Мария Александровна готова была протянуть руку помощи и опальному журналисту. Так случилось, к примеру, с Юрием Бориным, когда он под нажимом партийных властей был уволен из «Ленинградской правды». Харшак взяла его на «подвес», и он работал в «Турбостроителе» до тех пор, пока не перебрался в Москву.

Сама же редактор не стремилась сменить место работы. Она считала и декларировала это, что нет больших и малых газет, а есть большие и маленькие журналисты. И на собственном примере доказывала правоту этого постулата.

Она множество раз избиралась членом правления ленинградской организации Союза журналистов СССР, долгие годы возглавляла отряд многотиражников нашего города, была награждена Всесоюзной премией Союза журналистов, ее знала не только питерская, но и московская пишущая братия. Одно из доказательств тому – ее многолетняя дружба с неподражаемым Евгением Ивановичем Рябчиковым.

Анатолий Савченко