Фрилансер – лузер или суперпрофи?

НЕ ПОКРИВЛЮ душой, если скажу, что у нас в стране журналиста, работающего фрилансером, чаще всего воспринимают как неудачника. Остался без работы, не удалось никуда пристроиться – дорога одна, фриланс. Отчасти это своего рода отечественная традиция. Ведь если журналист является частью какого-то более-менее признанного издания или в современных реалиях холдинга, на него автоматически проецируется часть совокупного авторитета этого издания/холдинга. Это не говоря уже о том, что работать такому журналисту несравненно проще: у него прикрыты тылы, его осеняет мощная тень этого издания, что помогает иногда не только в переносном, но и в прямом смысле слова.

На штатного журналиста работает не только такая неосязаемая, но в то же время весьма ощутимая материя, как авторитет издания, но и более прозаичная вещь – официальная аккредитация. Без которой, кстати, вход во многие двери просто закрыт. По крайней мере, так это происходит у нас.

Еще одна материя, существенно отличающая штатного российского журналиста от его коллеги-фрилансера, – это регулярное (берем идеальный вариант) посещение кассы для получения зарплаты. Сравняться по этому показателю со штатным журналистом у российского фрилансера никаких шансов нет.

Еще одно. Расхожее представление о том, что профи идут нарасхват, за них, мол, работодатели чуть ли не дерутся. И поэтому если профессионал остался не у дел в каком-то одном издании/холдинге, его тут же с руками оторвут конкуренты, предложив еще более выгодные условия. Это представление мало отражает реальность, которая уже тысячи раз подтверждала свой причудливый непредсказуемый характер. Это скорее идеальная модель, фигура речи, аллегория. Но в умах российских читателей/слушателей/зрителей, а отчасти и профессионалов, эта модель укоренилась достаточно прочно.

Это вкратце о том, как у НАС.

А теперь вкратце о том, как у НИХ.

Мне десятки раз приходилось встречаться и работать рука об руку с иностранными журналистами, включая совместную работу в международных журналистских пулах. В том числе работать на официальных мероприятиях с участием президентов и премьер-министров (зарубежных, я имею в виду). И всегда среди прочих там присутствовали европейские или какие-то иные фрилансеры. Отличить их от штатных журналистов ни по одной из видимых примет было невозможно. У них также был допуск на все уровни. Им также предоставлялись все возможности использовать медийный потенциал в случае если мероприятия сопровождались организационной или информационной поддержкой. В общем, журналист он и в Африке журналист.

Да и по части оплаты своего труда европейские фрилансеры в общем не жаловались. Кто-то заключал временный контракт с изданием, кто-то предлагал свою продукцию на свободном рынке. С протянутой рукой никто из них не стоял.

Надо сказать, что чувство собственного достоинства от осознания нужности своего труда, удовлетворение от профессионально и качественно сделанной работы, в том числе удовлетворение материальное, – это вообще отличительная черта европейцев. В том числе журналистов. И в том числе фрилансеров.

Помню, как один норвежский фрилансер рассказывал мне о том, что он недавно купил дом в Бали. И теперь полгода проводит, работая в Норвегии, а полгода живет в своем доме в краю вечного лета. Впрочем, он и там не забывает о работе, ведь компьютер с Интернетом сегодня есть у каждого. Так что писать статьи для журналов, а тем более книги, легко, находясь не обязательно в Осло, но и за тысячи километров оттуда.

О преимуществах работы фрилансером я слышал и от финских, шведских, датских, германских журналистов. Основными преимуществами все они отмечали свободный график работы и независимость от какого-то одного конкретного работодателя. Почувствуйте пьянящий привкус этих слов: свобода и независимость. Что может с этим сравниться?

Впрочем, все это быстро меркнет в случае если работа не имеет достойной оплаты, если элементарно не на что жить. (Это частенько наш отечественный вариант.) Здесь у европейцев есть свои наработки. Просто так денег там, конечно, никто не платит. Но оплата любой работы у них не предполагает нищенства, в эту оплату автоматически включаются необходимые расходы на еду, жилье, семью, летний отдых и так далее. За всем этим, кстати, пристально следят профсоюзы. Которые есть у журналистов, в том числе и у фрилансеров.

Это не единственное. Еще один простой рецепт: работать одновременно на несколько изданий/холдингов. Это не значит, что один и тот же текст или сюжет тиражируется и продается разным издателям. Просто часто работу на разных работодателей без труда можно совместить во времени и пространстве. К примеру, помню одну американку, которая работала на National Geographic, но одновременно, собирая экзотическую фактуру во время поездок в Африку, делала сюжеты о местных социальных проблемах для других изданий.

Конечно, во всех упомянутых случаях речь не идет о любительщине. Имеется в виду профессионально и качественно сделанная работа, конкурентный во всех смыслах продукт.

Но вернемся к нашим реалиям. Что мешает нам успешно внедрять фриланс в массы?

У нас не существует логичной и работоспособной системы достойной оплаты труда. Это относится не только к журналистам, но в данном случае речь о них.

У нас нет системы профсоюзов, которые бы непредвзято и ревностно следили за охраной прав, простите за пафос, трудящихся. У журналистов этого нет даже в зародыше.

Наконец, у нас нет системы независимых медиа. Медиасреда у нас неотделима от идеологии и пропаганды, медиабизнес не демонстрирует способности самостоятельного развития.

Вот как-то так. А вы говорите фриланс…

Но под конец все же ложка меда в бочке дегтя. При определенных условиях и сноровке работать фрилансером можно и у нас. Если вы одновременно ведете несколько серьезных творческих проектов, это, скорее всего, не только даст вам средства к существованию, но и принесет не менее ценное чувство радости творческой самореализации.

При этом, конечно, нужно быть профессионалом, нужно быть мобильным, легким на подъем. Нужно быть готовым к любым неожиданностям. Нужно четко понимать, что надеяться не на кого, только на себя. Никто не говорит, что будет легко.

Впрочем, свобода и независимость стоят дорого. Нужно быть готовым за это платить. В переносном смысле, конечно. Цена высока, иногда это сама жизнь.

Николай Донсков,
представитель «Новой газеты»
в странах Северной Европы