Если в журналистику приходят из самых разных профессий, то уходят из нее обычно в смежные области – пиар, пресс-службы. Фирдаус Анохина поменяла свою жизнь кардинально. Имея за плечами большой опыт работы на телевидении, она стала риэлтером.

«Подставка для микрофона»

– Фирдаус, у Вас такое красивое имя, оно ведь переводится, как «рай»? Вы чувствуете его влияние на Вашу жизнь?

– Да, в переводе с персидского «Фирдаус» – это «рай», «райские врата» или «вход в рай». Считается, что в раю семь ступеней, и Фирдаус – самая высшая ступень рая. У меня по жизни действительно все складывалось удачно. Я везунчик. В нашем маленьком городке Сибае был только один вуз – педагогический, и я туда поступила. Но на последнем курсе поняла, что в школе мне будет не очень интересно работать. И поскольку я вела активную студенческую жизнь, меня оставили в институте организатором общественных мероприятий. А буквально через четыре месяца ребята, с которыми мы вместе играли в КВН, ездили на турфесты, сказали, что на телевидении появилась вакансия журналиста, попробуй, это как раз твое. Я подумала, а почему бы нет?

Наверное, на телевидение идут самые амбициозные. И я тоже мечтала: вот стану звездой! Пришла, поднимаюсь на пятый этаж и думаю, что у меня нет ни опыта, ни знаний. Уже собралась уходить, как встретила редактора, которая пригласила меня на собеседование. В это время произошла смена руководства, и срочно набирали штат. Меня взяли на должность корреспондента, хотя я даже микрофона ни разу в руках не держала. Меня бросили в профессию, как щенка в воду. Я училась на ходу. Сначала выполняла роль подставки для микрофона. Редактор писал мне вопросы, моя задача была прочитать их в микр

офон и дать возможность высказаться собеседнику. В кадре меня не показывали.

– А если собеседник отвечал невпопад или уходил от ответа, и его надо было направлять – такие моменты были?

– На периферии такого не бывает. Все респонденты обычно подготовлены и знают, что надо отвечать. Острых вопросов почти не задают. Была ситуация, когда мне пришлось задавать вопросы спонтанно. Я пришла в местную библиотеку послушать романсы, и туда же явился оператор без корреспондента, вручил мне микрофон и велел спрашивать. Это была одна из первых моих передач, самая простая, потом я свой голос даже не узнала, он был не поставлен, без эмоций. Меня обучали все участники съемочного процесса – операторы, монтажеры, они понимали, что должно быть на выходе. Я была и чтец, и жнец, и на дуде игрец. Почему на центральные каналы охотно берут людей с периферии? Там учат быть универсалом, там нет разделения на специализации. Ты сочиняешь сценарии, задаешь вопросы, придумываешь картинку.

– Что Вам интереснее всего было делать?

– У меня не было любопытства, присущего журналистам, но мне была интересна профессия изнутри, как сделать передачу интересней, какие технические приемы использовать, как на выходе получить интересный продукт, который будут смотреть телезрители.

– Когда Вы стали телезвездой, как на это реагировали Ваши друзья и родители?

– Когда я попала на телек, все сказали, что это круто. Может быть, по молодости, но я безболезненно вошла в профессию. Днем работала как корреспондент новостей, а вечером снимала свои программы. Мне дали вести две передачи, одна называлась «Молодежный эфир», другая музыкальная. Это была хорошая школа. Поначалу в прямом эфире меня, конечно, заносило. Однажды, беседуя с руководителем градообразующего предприятия, я никак не могла закончить последнюю мысль. Редактор мне показывает, что пора закругляться, а у меня открылась эта «чакра», а как ее закрыть – не знаю. От отсутствия опыта, каких-то навыков уже ничего не соображаешь, а от страха тебя еще больше несет. И вот, наконец, последнее слово у меня превращается в какое-то сложносочиненное предложение (смеется). На башкирском телевидении я проработала почти восемь лет.

«Что-то из области фантастики»

– Как Вы попали в Петербург?

– Сначала сюда переехала моя сестра, она влюбилась в этот город еще в детстве, а следом за ней в Петербург перебралась я. Думаю, что по жизни я авантюристка. А ведь всегда себя считала классическим примером стабильного человека, который хочет и может проработать на одном месте много лет, как в советские времена. Тогда у меня произошло много событий в жизни – рождение ребенка, развод с мужем. Я поняла, что меняется время и мое окружение, мне становится некомфортно, может быть, тесно. Я чувствовала, что мне чего-то не хватает. И я решила, что мне надо уехать. В Петербурге я, конечно, сразу пошла на телевидение. Это было в конце 2003 года. Я спросила у знакомых, какой здесь канал самый известный? Мне ответили: «Пятый». Я пришла на Чапыгина. Меня спрашивают: «Вы куда?» А я говорю: «На работу пришла устраиваться». Прямо как Фрося Бурлакова. Звоню в отдел кадров, как будто меня там ждут. Мне ответили, что пока не нуждаемся в кадрах. А потом на «Пятом канале» появилась реклама: «Нам нужны все: корреспонденты, режиссеры, ведущие, операторы». Канал превращался из городского в федеральный, очень многих сократили, и нужны были работники. Приехали туда люди со всей страны. Кого там только не было! Помню, сидела одна поэтесса, похожая на Ахматову, ее спрашивали, что вас сюда провело, она отвечала: «Хочу попробовать себя в новом амплуа». Еще помню женщину лет пятидесяти, она была учителем английского языка и тоже решила стать ведущей. Была осень, и, видимо, у многих было обострение (смеется). Из нашего потока пригласили только меня и мальчика из Мурманска, потому что он на радио работал и видно было, что он хотя бы умеет читать текст.

Я прошла два тура, заполнила анкеты, и меня уже собирались взять на должность администратора. Но потом мои анкеты потеряли: в помещениях шел ремонт. И мне предложили место информредактора. Я тогда еще не понимала, чем буду заниматься. В мои функции входило собирать и просеивать информацию, приходящую с факса, телефона, интернета, и доводить до редакторов самую важную.

– Вы были довольны, Вы же хотели быть ведущей?

– Я была очень довольна. Я готова была работать администратором, а меня взяли редактором – это было круче. Мне важно было попасть на телевидение. Объявили бы кастинг операторов, я бы и на него пошла. Мне очень повезло с людьми, меня окружали профессионалы. Наверное, для петербуржцев, да и для профессионалов ТВ, переход канала на федеральный уровень был трудным, даже где-то болезненным процессом, но для меня это было что-то из области фантастики: я оказалась в Петербурге, на центральном канале.

– Но ведь информредактором, не зная города, трудно работать.

– Трудно, но пришлось быстро всему обучаться, прямо по ходу работы. Хотя я редко ошибалась, но у меня был такой случай. В первый год работы я не видела разницы между агентствами Итар ТАСС и Интерфакс. И там, и там проходили пресс-конференции, которые мы должны были заносить в журнал. Мой начальник Александр Жуков переключает каналы и видит, что все каналы показывают Лукина – уполномоченного по правам человека, а наш федеральный канал – нет. Это я занесла информацию с ИТАР-ТАССа, а с Интерфакса – нет, да и фамилия Лукин мне ни о чем не говорила. По моей вине пропустили серьезное мероприятие. Тогда я подумала: наверное, меня уволят сейчас. Фокина не терпела таких ошибок, я не знаю, что Жуков ей сказал, но меня оставили.

И еще одна история была связана с Аллой Маниловой. Она проводила пресс-конференцию, и наша съемочная бригада собиралась туда приехать. Но в расписании этого выезда не было. Когда помощник Маниловой позвонил узнать, будет ли наша бригада, я посмотрела в расписание и, ни о чем не подозревая, сообщила ему, что нет, не будет. Конечно, началась истерика: «Почему федеральный канал не едет, вы же обещали!» Манилова позвонила Фокиной, та – Жукову, прибежал его помощник и говорит мне: «Слушай, пошли покурим!» Я говорю: «Что случилось? Я бросила курить!» Она в ответ: «Сейчас начнешь снова!» Но и на этот раз все обошлось.

Фотографии из личного архива

Продолжение - см. часть 2