Если в журналистику приходят из самых разных профессий, то уходят из нее обычно в смежные области – пиар, пресс-службы. Фирдаус Анохина поменяла свою жизнь кардинально. Имея за плечами большой опыт работы на телевидении, она стала риэлтером. (Продолжение, см. часть 1)

«Работа, не совместимая с жизнью»

– С пятого канала вы ушли на 100ТВ?

– Я чувствовала, что мне надо расти, к тому же, зарплата у меня была не очень большая. И я пошла на 100 ТВ, где в это время набирал свою команду Андрей Радин. Я стала работать на «сотке» дневным информредактором по 12 часов два дня через два, а на «Пятом» канале выходила в ночь три раза в неделю. Наступил момент, когда я поняла, что дошла до ручки, я все время хотела спать. Я вернулась на «пятый», но вскоре попала под сокращение и вновь пришла к Радину, проработав на «сотке» еще пять лет, последние годы в качестве продюсера новостных программ.

– А как вы попали на канал LifeNews?

– Вскоре мой период везения закончился, и наступила черная полоса. С «сотки» уходит Радин, приходит московское руководство. Вообще-то мне всегда везло на людей. Меня окружали настоящие профессионалы. Так мне повезло с моим руководителем на Башкирском телеканале, при котором был расцвет нашего телевидения. Когда я приехала в Петербург, мне повезло с Жуковым на «Пятом канале», с Радиным на «Cотке». И когда ты привык работать с адекватными руководителями, то не можешь подстроиться под менее профессиональных людей. Мне не удалось сработаться с новым начальством. Мне предложили уйти. Жалею, что смалодушничала, не стала бороться за себя. Но тут моя знакомая, которая работала на интернет-канале LifeNews пригласила меня к себе на очень хорошую зарплату заместителем руководителя петербургского канала. Это я потом поняла, что название «Life» не имеет к жизни никакого отношения. Я так и говорила: «работа, не совместимая с жизнью», такое ощущение, что руководство этого медиахолдинга считало, что ты пришел работать не по найму, а отдал себя в рабство со всеми потрохами.

– Как скоро вы это поняли?

– Это очень быстро доходит. Мне хватило меньше, чем на неделю. Первые два дня я была в шоке, как вообще так можно разговаривать с сотрудниками. От нас требовали работать в три раза больше и быть на связи даже ночью. Не хватало ни корреспондентов, ни машин, ни операторов, всем надо было постоянно друг друга перекрывать. Несколько человек обеспечивали и прямые включения, и несколько сюжетов в день. Люди не выдерживали и уходили, каждую неделю кто-нибудь увольнялся. Обычным явлением были звонки из Москвы от региональных кураторов, которые разговаривали матом.

– Что входило в ваши обязанности?

– У меня была миротворческая миссия. Поскольку LifeNews уже успел со всеми городскими пресс-службами испортить отношения, в мою задачу входило их наладить, чтобы нас опять везде пускали. И вот когда в свой выходной я пошла в баню (а я очень люблю баню), чтобы перезагрузить свой организм, и уже было намылилась, мне позвонили и сказали, чтобы я срочно выходила на работу. Я отказалась, и меня уволили. А потом через две недели пригласили опять. И я вернулась, чтобы уволиться по собственному желанию. В этот раз мне необходимо было завершить историю с увольнением самой.

– Судя по должностям, вы все дальше уходили от журналистики.

– Наверное, да, но только не понимала, куда. Можно сказать, что я побывала на всех телеканалах и повидала и хорошее, и плохое в журналистике. Я уже точно знала, что не хочу возвращаться на телевидение. Так получилось, что меня в одном месте сократили, в другом уволили, с третьего сама ушла. Я меняла места, а суть оставалась одна. Менялась журналистика. Менялась страна. И я была уже не той наивной девочкой. Я понимала, что это немного не то, что мне было интересно раньше. Теперь моя профессия не дает мне возможности помогать людям. Я помню на том же «Пятом» или на «сотке» люди звонили и благодарили, потому что наш сюжет помог им решить какую-то проблему. Было удовлетворение от работы, от того, что ты приносишь пользу. Потом такой отдачи не стало. Исчез мой личный смысл в работе, которую я выполняла. Зато появилось ощущение, что ты просто какой-то инструмент для политиков, и это ощущение усилил мой приход на Лайф.

Я долго думала, чем бы заняться, и месяца два находилась в депрессии. Я легла на дно в прямом и переносном смысле слова, пролежала так, пока не пережила это, не выплакала, не обдумала все. А когда вышла из этого состояния, поняла, что я больше не хочу заниматься журналистикой в том виде, в котором она сейчас. У меня возник вопрос: что бы еще мне хотелось делать? И я подумала: у меня же до сих пор нет квартиры, заодно можно помочь людям, у которых такие же проблемы. И я решила пойти в недвижимость. Меня как будто осенило.

«Когда ты говоришь одному «да», то автоматически отвергаешь все остальное»

– Закончили педагогический, пришли в журналистику, а потом поменяли ее на торговлю. Это смело!

– А я ведь в детстве хотела стать продавцом. Хотя папа с мамой меня видели в оркестре и отправили в музыкальную школу по классу скрипки. Но я как-то призналась им, что хочу быть продавцом. Тогда папа повел меня в овощной магазин и показал женщин, которые носят мешки с картошкой. Это был воспитательный ход, папа у меня педагог. Про желание стать продавцом я сразу забыла. А теперь все-таки им стала, но каким (смеется)! Элитным! Продавцом недвижимости. А мама у меня строитель, она строила дома для людей. Да и педагогические свои склонности я не забыла: помогаю иногда своим знакомым и незнакомым нянчить детей, это помогает мне держаться на плаву. Так что у меня и от папы, и от мамы.

– Материально вы тоже выиграли?

– Я пришла в агентство «Невский альянс» в кризис почти три года назад и сразу взялась за все направления: аренда, продажа, посуточная тема. Тогда спрос на жилье упал, поэтому я не избалована большими деньгами. Я привыкла работать. За год из стажеров я перешла в агенты. Уже есть несколько телевизионных семей, которые из маленьких квартир переехали в большие, и я смею надеяться, что благодаря моим усилиям тоже. Сейчас я уже вышла на уровень среднего дохода. Но из тех, кто приходит сюда, остаются единицы. Ты никогда не знаешь, какой доход тебе эта работа принесет. То густо, то пусто.

– Оказалось, что еще меньше стабильности, к которой вы так тянулись?

– Да, меньше. Но теперь я поняла, что чем больше стремишься к стабильности, тем чаще жизнь предлагает противоположные ситуации. И нужно из них выходить достойно. Стабильности не бывает, жизнь постоянно меняется, и ты сама меняешься. Но надо всегда быть на плаву, этому учит меня новая профессия. Казалось бы, прагматичнее профессии не придумаешь, но моя работа очень творческая. От того, как ты преподносишь свои объекты, как общаешься с людьми, зависит результат, нужно быть гибкой, креативной, современной. Мне хочется не только зарабатывать, а приносить пользу. Я думаю, что человек может быть счастлив, когда у него гармония во всем: если он материально обеспечен, здоров и приносит какую-то пользу. Может быть, я старомодно мыслю, но как можно быть счастливым, если ты бесполезное существо? Благие дела – это важно. И как ни странно, в недвижимости у меня это получается.

– А печали нет, ностальгии не испытываете?

– Нет, печали нет, есть светлое чувство, что это у меня был такой замечательный опыт работы на ТВ. Ведь сколько людей живет мечтами, в грезах, работают на нелюбимой работе, получают неинтересную профессию и всю жизнь только мечтают о том, что вот, могли бы работать на телевидении, при этом ни разу не попробовав себя в этом интересном деле. Теперь-то я понимаю, что на ТВ обычная работа, но она необычна тем, что там большое количество интересных, харизматичных, профессиональных людей, с которыми я и по сей день дружу. Но когда ты ее знаешь изнутри, она становится для тебя обыденной, розовые очки спадают. Но эта профессия меня многому научила: умению общаться с людьми, способности выделять главную мысль и идею, планированию и многому другому, что сейчас помогает мне в моей нынешней профессии.

– Присущая вам амбициозность, может быть, еще куда-нибудь приведет?

– Этот переход из одной профессии в другую открыл во мне еще одно качество: оказывается, я могу кардинально поменять род деятельности. Я думаю, что тогда, в депрессии, произошло прощание с какими-то своими иллюзиями, в том числе, с мифом о том, что профессия дается раз и навсегда. В нас живет еще советская установка: будь верным одной профессии. Но когда ты говоришь одному «да», то автоматически отвергаешь все остальное. А если применять все свои способности и навыки, то можешь максимально реализовать себя, даже в бухгалтерии.

– Вот интересно было бы найти журналиста, который ушел в бухгалтеры…

– В бухгалтеры я не пойду, а вот в певицы бы пошла – у меня голос хороший. Я люблю петь в караоке. Может быть, я еще стану актрисой, говорят, во мне артистический талант есть. К Вицину, например, после сорока лет слава пришла, а мне только 43. Жизнь то у меня очень интересная, я сама себе завидую.

Фотографии из личного архива

Начало - см. часть 1